Духовное чтениеПритчи и историиДаосские притчи и рассказы

Даосские притчи и рассказы

из книги “Хуайнань Цзы. Учителя из южного заречья”

Если пять органов подчинены сердцу и не спорят друг с другом, то многообразные желания оказываются побеждены, а поступки не отклоняются от должного. Когда многообразные желания побеждены, а поступки не отклоняются от должного, то дух наполнен и эфир не рассеивается. Когда же дух наполнен и эфир не рассеивается, то все правильно соотнесено;  а если правильно соотнесено, значит, уравновешено; а если уравновешено, то готово к постижению; а если готово к постижению, то человек становится разумен. Ра­зумен,- значит, все, на что смотрит, видит; все, что слушает, слышит; все, что делает, ус­пешно завершает. Поэтому он свободен от пе­чали и страдания, а вредоносный эфир ему не страшен. Бывает, что ищут за пределами четырех морей и не находят; бывает, что хра­нят внутри и не знают, потому что жажду­щий слишком многого в результате получает мало; стремящийся узнать слишком много узнает мало.

Пустоты и углубления – это окна и две­ри духа, а эфир и воля – это слуги-распо­рядители пяти органов. Когда глаза и уши безудержно наслаждаются красками и пени­ем, то пять органов приходят в волнение и не могут успокоиться. Когда же пять органов взволнованы и не могут успокоиться, то кровь и эфир в смятении, и не могут улечься. Когда кровь и эфир в смятении и не могут улечься, дух устремляется вовне и уже не может ох­ранять внутреннего. Когда дух устремляется вовне и не в состоянии охранять внутреннее, то приходят счастье и несчастья. Будь ве­лик, как гора, не постичь этого!

Пусть глаза и уши будут кристально чи­сты и простираются до глубин таинственно­го, не поддаваясь соблазнам; пусть эфир и воля будут безмолвны и покойны, а желания умеренны; пусть пять органов сохраняют устойчивость и полноту и ничто не просачива­ется наружу; пусть разум хранит тело и не изливается вовне – тогда даже те, кто провидят в глубь прошлых веков и в даль буду­щих, не сравнятся с тобой! Кто же не способен на это, осужден болтаться между счастьем и несчастьем. Поэтому и говорится: «Чем дальше едешь, тем меньше знаешь». Други­ми словами, нельзя допускать, чтобы разум истекал вовне.

***

Ван Шоу перебросил через плечо котом­ку с книгами и отправился в путь. По доро­ге он встретил Сюй Фэна.

– События свершаются под воздейст­вием перемен, – сказал тот, – а перемены происходят от времени. Поэтому тот, кому ведомо время, не имеет постоянных занятий. Книги – это произнесенные слова, слова произносятся знающими, а знающие – не хранят их в книгах.

Услышав это, Ван Шоу сжег книги и ис­полнил танец.

Вот почему Лао-Цзы говорит: «Обиль­ные слова легко исчерпываются, лучше дер­жаться меры».

***

Первый министр Цзы Пэй пригласил на пир чуского Чжуан-вана. Чжуан-ван при­нял приглашение. Цзы Пэй ждал его на баш­не Цзинтай, а Чжуан-ван не пришел. На сле­дующий день, сложив почтительно руки и об­ратившись лицом к северу, Цзы Пэй, босой, предстал пред государем в тронном зале.

– Ранее государь принял приглашение, а ныне не пришел. Думаю, в этом моя вина, ­сказал он.
– я слышал, что ты приготовил пир на башне Цзинтай,- отвечал государь. ­На юг с нее открывается прекрасный вид на гору Ляошань и реку Фанхуан, слева течет Янцзы, справа – Суай. Любоваться этим ­такое наслаждение, что можно забыть о смер­ти. Я слаб и не могу позволить себе это удовольствие: боюсь, останусь там и не вернусь.

Поэтому Лао-Цзы говорит: «Не смотри на вожделенное, не приводи чувства в смя­тение».

***

Полутень спросила у Тени:
– Белый свет – это божественный свет?
– Нет, – отвечала Тень.
– Откуда ты знаешь?
– Смена дня и ночи происходит на Фу­сане, – отвечала Тень. – Солнце освещает космос, лучи белого света заливают простран­ство меж четырех морей; но закрой дверь, прикрой окно – и они не проникнут. Боже­ственный же свет льется со всех четырех сторон одновременно, и нет места, которого бы он не достигал: вверху граничит с небом, внизу доходит до земли. Поднимешь ли го­лову, опустишь ли – он везде. Разве это доступно белому свету?!

Поэтому Лао-Цзы говорит: «Самое нежное  в Поднебесной побеждает самое крепкое».

***

Завладев Поднебесной, циньский Хуан­ди боялся ее не удержать. Он создал погранич­ные гарнизоны, построил Великую стену, при­вел в порядок заставы и мосты, установил преграды и заграждения, завел почтовые стан­ции, поставил пограничные посты, – но род Лю забрал все это с легкостью, с какой по­ворачивают ключ в замке.

Некогда У-ван пошел походом на Чжоу и разбил его при Муе. После этого насыпал могильный холм над могилой Би Ганя, вос­становил селение Шан Юна, взял под защи­ту людей Цзи-цзы, стал вести царские при­емы в храме Чэн Тана, открыл склады с зер­ном у моста Цзюй, роздал богатства башни Лутай, разбил барабаны, поломал барабан­ные палочки, расслабил луки, порвал тетиву. Покинул дом, ночевал в поле. Снял меч и по­весил на пояс дощечку для письма – чтобы показать, что нет у него врагов и что он ищет мира. Тогда Поднебесная возликовала и вос­пела его, ко двору явились с данью чжухоу, и его потомки удерживали власть в течение тридцати четырех поколений.

Лао-Цзы говорит: «Кто умеет закрывать ­и без замка закрывает так, что не открыть; кто умеет завязывать узел – и без веревки завязывает так, что не развязать».

***

Осматривая храм Xyaнь-гyнa, Конфуций заинтересовался сосудом, который называл­ся ючжи.
– Как хорошо, что мне довелось уви­деть этот сосуд! – воскликнул Конфуций. И, обернувшись к ученикам, добавил: – При­несите воды.
Когда сосуд наполнили до половины, ­он стоял прямо, когда же налили доверху ­- перевернулся.
– Прекрасно! Да ведь он держит пол­ноту! – изумленно воскликнул Конфуций.
Стоявший рядом Цзы-гун спросил его: – Позвольте узнать – что значит «держит полноту»?
– Прибавь – и нанесешь ущерб.
– Что значит – «прибавь – и нанесешь ущерб»?
– Упадок начинается с расцвета, высшее наслаждение переходит в скорбь, солнце в зе­ните – значит, начинает садиться, полно­луние ведет к ущербу. Поэтому мудрость со­храняется глупостью, образование и красно­речие – невежеством, сила и мужество ­страхом, богатство и преуспеяние – эконо­мией, благодеяния и раздачи – воздержанием от них. Благодаря этим пяти вещам прежние ваны хранили Поднебесную и не утрачивали ее; пренебрежение же ими ведет к краху.

Поэтому Лао-Цзы говорит: «Верные это­му пути избегают полноты; ведь изнашивать­ся, не превращаясь в нечто новое, может толь­ко неполный».

***

У одного добродетельного человека из по­граничной полосы вдруг пропала лошадь. Все стали выражать ему сочувствие. А его отец сказал:
– Как знать – не обернется ли это сча­стьем?
Через несколько лун лошадь пришла, при­ведя с собою хуского рысака. Люди наперебой поздравляли этого человека, а его отец сказал:
– Как знать – не обернется ли это не­счастьем?

Дом был богатый, кони добрые, сын лю­бил скакать верхом, и вот однажды упал и сло­мал себе бедро. Все выражали ему соболез­нование, а отец сказал:
– Как знать – не обернется ли это сча­стьем?

Прошел год, хусцы глубоко вторглись в пре­делы пограничной полосы. Молодые и сильные взяли луки и устремились в бой. Из каждых десяти погибло девять. И только этот человек по причине хромоты остался жив. Так счастье оборачивается несчастьем, а несча­стье – счастьем.

***

А как бывает, когда прямыми речами нель­зя помочь делу? Собравшись строить дом, Гао Янтуй спросил совета у плотника.
– Рано, – отвечал тот, – дерево еще живое, насыплешь на него земли – оно обязательно прогнется.
– Нет, – возразил Гао Янтуй, – когда дерево сохнет, оно становится прочнее, когда глина подсыхает, она становится легче. У нас же легкая глина окажется над крепким дере­вом. Поначалу будет вроде и плохо, зато по­том хорошо.

Исчерпав все доводы, плотник выстроил дом, как приказал Гао Янтуй, и дом вскоре обрушился. Это и называется «слова прямы, но бесполезны».

***

Цзиньский царевич Чуи Эр, спасаясь от преследования, проходил через Цао. В Цао ему не отдали почестей. Жена Ли Фуцзи сказала своему мужу:  Господин не отдал почестей цзиньско­му царевичу. Между тем я видела его свиту ­все достойные люди, похожие на вас. Царевич вернется в Цзинь и непременно подни­мет войска на Цао. Почему бы вам заранее не выказать ему доброе отношение?

Ли Фуцзи послала царевичу сосуд с едой и нефритовый круг. Чун Эр принял еду, а не­фрит отослал обратно. Когда он вернулся в Цзинь, то поднял войска в поход на Цао и покорил его, приказав не вторгаться в де­ревню Ли Фуцзи.

Лао-Цзы говорит: «Ущербное становится полным, кривое – прямым».

***

Чжаоский Цзянь-цзы умер, но еще не был похоронен, когда город Чжунмоу отделился и перешел к Ци. На пятый день после похо­рон Сян-цзы поднял войска и атаковал Чжун­моу. Однако не успел он сомкнуть кольцо, как стены сами рухнули на десять чжанов. Сян-цзы тотчас ударил в гонг и отступил. Тогда военачальники стали убеждать его:
– Государь наказал Чжунмоу за преда­тельство, и стены сами рухнули. Если Небо помогает нам – зачем же уходить?!
– Я слышал, как Шу Сян говорил: «Бла­городный муж не пользуется чужой неуда­чей и не преследует того, кто в опасности».

***

Когда Цзы Фа атаковал Цай и одержал победу, Сюань-ван выехал в предместье приветствовать победителя. Он отмерил ему во владение сто цинов земли и преподнес не­фритовый скипетр. Но Цзы Фа не принял дары, сказав:
– Управлять страной, осуществлять прав­ление и принимать послов от чжухоу – дело государя; издавать распоряжения, рассылать  приказы, заботиться о том, чтобы противник бежал прежде, нежели войска сомкнут кольцо, – дело военачальника. Вступать же строем в бой и побеждать противника – дело простых людей. Воспользоваться заслуженной ими наградой и забрать положенные им титулы и жалованье – дело несправедливое и недостойное; поэтому отказываюсь и не принимаю.

Лао-Цзы говорит: «Свершает подвиг и не заботится о славе; именно потому, что не заботится, слава не оставляет его».

***

Цзиньский Вэнь-гун напал на Юань. Для взятия его назначил трехдневный срок. Когда через три дня город ещё не пал, приказал отвести войска. Дафу, увещевая, сказали:
– Ещё день-два, и Юань будет повержен.
– Когда я назначил трехдневный срок, – отвечал Вэнь-гун, – я был уверен, что этого достаточно для взятия города. Но теперь, когда срок истек, не отвести войска – значит подорвать к себе доверие. Стоит ли этого Юань?
Жители города, узнав об этом, сказали:
-Такому государю можно сдаться.
И сдались. Город Вэнь также попросил взять его под свою руку.

Лао-Цзы говорит: «Прекрасные речи могут произвести впечатление, прекрасные же деяния поистине возвышают».

***

Некогда, будучи в Чжао, Гунсунь Лун сказал своим ученикам:
– С неспособными людьми я не стран­ствую.
Вскоре в сермяге, подпоясанной ве­ревкой, явился странник и, попросив его при­нять, сказал:
– Я умею кричать.
– Есть среди нас человек, умеющий кри­чать? – спросил Гунсунь Лун, обернувшись к ученикам.
– Нет, – был ответ.
– Тогда включите его в список учеников.
Через несколько дней Гунсунь Лун отправился на переговоры с яньским ваном. Подъе­хал к реке и увидел, что паром – на другом берегу. Велел новому ученику вызвать его. Тот крикнул – и паром пришел. Поистине: наличие мудреца не исключает присутствия умельца.

Лао-Цзы говорит: «Человек не пренебре­гает человеком, вещь – вещью: это и назы­вается высшей мудростью».

***

Бай-гун Шэн замыслил смуту, распус­тил двор, встал на престол. Однажды, неча­янно повернув к себе острием палку, кото­рой пришпоривают лошадей, поранил щеку. Кровь стекала на пол, а он не замечал.

Отсюда видно, что если дух устремлен вовне и мысли клубятся внутри, то нельзя не утратить контроль над телом. Когда дух за­нят далеким – упускается близкое.

Поэтому Лао-Цзы говорит: «Чтобы знать Поднебесную, не надо выходить со двора; чтобы видеть небесное Дао – не надо вы­глядывать из окна; чем дальше идешь, тем меньше знаешь».